Вокруг него, рискуя сбить с ног, скачут пле­мянники - Никита и Алина. В их присутс­твии Максим Галкин, сидящий на полу, усыпанном мандариновой кожурой, уже не так похож на свою телевизионную версию -профессионального острослова с отработан­ной улыбкой. И разговаривать с таким Галки­ным хочется исключительно о детстве.

- Максим, а вы в Деда Мороза верили?

- Да. Я верил в Деда Мороза, хотя у меня и были всегда подозрения, что это дело рук родителей.

- Вы очень часто переезжали в детстве. ГДР, Одесса, потом Улан-Удэ... Перескок из одного климата в другой, смена друзей - все это легко давалось?

- Об этом никто не думал тогда. Это сейчас модно говорить о смене климата. Да, были одни друзья, возникали другие. Но я дорожил в первую очередь всегда моей семьей - роди­телями и братом. Как главной ячейкой. Она перемещалась - соответственно, я тоже пе­ремещался. Я не помню, чтобы у меня в де­тстве был стресс, оттого что я менял круг общения. Недавно я побывал в Улан-Удэ в школе, в которой учился. Даже некоторые мои одно­классники пришли встретиться, хотя это не­часто бывает в военном городке, откуда мно­гие разъезжаются.

- Что это было для вас? Не было шока из-за того, что слишком много времени прошло и это совсем другие люди, которых вы не уз­наете?

- Ну почему же? Я их узнал! Вот Виталика Варфоломеева, например. Мы с ним дружили. Че­ловек меняется, но все равно это тот же самый человек.

- А вы помните свой лучший подарок на Но­вый год?

- Помню, мне подарили в Германии модель эк­скаватора. Он был желтый. А еще я железные дороги любил. Они у меня до сих пор лежат, эти

старые железные дороги. Их было несколько,

я составлял сложные пути, маршруты. у меня были стрелки... И много поездов... У меня две меч­ты было в детстве. Одна такая: как можно больше иметь домиков для железной дороги. И вот пред­ставьте мой шок, когда я в Германии уже во взрослом состоянии пошел в большой универмаг и об­наружил там целый отдел, посвя­щенный железным дорогам. Что угодно: горо­да, светофоры, ландшафты... И знаете, что я почувствовал? Разочарование: эх, мне бы тогда все это! А сейчас зачем?

- А вторая мечта?

- Конструктор Lego. Началось с того, что моему двоюродному брату кто-то его купил. У меня была мечта - накупить кучу таких конструкто­ров и сделать большой-пребольшой домик. Ви­димо, после этого - если уж глубоко копать - я и замок стал строить...

- А ведь именно такое возникает ощущение, когда видишь фотографии вашего замка: это сооружение могло возникнуть исключительно из детских мечта­ний!

- Ну естественно! Все клиника! Все Фрейд!

- Так давайте же поговорим о том, как вы играете в Lego в деревне Грязь.

- Мой замок стал по популярнос­ти обгонять вопросы про Аллу Борисовну...

- А кто выбрал именно эту архитектур­ную модель?

- Раньше там уже стоял замок. Пару веков назад. И именно в этом стиле - романской готики. Но узнал я об этом уже после того, как возвел собственную романскую готику на том же месте. Там была усадьба Натальи Ивановны Толс­той.

- Там была такая же башенка?

- Там еще более трогательная ба­шенка была! У меня сейчас квад­ратная, а у Толстой была круг­лая. И зубцы такие же, как у моей, были. А заканчивалась башня шпилем и фла­гом. Но когда я покупал землю, там ничего уже не было.

- А есть какой-то иронический смысл в том, чтобы построить замок в Грязи?

- Мне было все равно, как называется дерев­ня. Я просто считаю, что надо не подстраивать­ся под то, что есть, а сделать что-нибудь краси­вое. Пусть остальные уже подстраиваются. А у этой деревни несколько было названий. Снача­ла она была Верхогрязье, потом - Черная Грязь, при советской власти стала Грязью. А дальше, может быть, станет Белой Грязью. Мне кажет­ся, что замок в Грязи звучит лучше, чем замок в Кудякино или Дурыкино каком-нибудь. Глав­ное, что там красиво.

- Вы уже знаете, в каком стиле оформите комнаты?

- Знаю.

- Чего там не будет никогда?

- Хай-тека. Он не идет к тому облику, который уже есть. Замок - это брутальная вещь, опор­ное сооружение.

- Насколько для вас важны какие-то атрибу­ты роскоши, деликатесы? Вот, к примеру, устрицы...

- К предметам роскоши и дорогой еде я отношусь потребительски. Если мне нравятся устрицы, то я их съем. Но организовывать что-то ради устриц, идти на званый вечер, посвященный устрицам... Этого я не делаю. Я знаю, что их не едят с мая по август. Ну и не буду я их есть с мая по август!

- Новый год где отмечать будете?

- Пока не знаю. Обычно я дома.

- А какое место вы считаете домом? Замок не готов, в вашей московской квартире идет ремонт...

- Я буду отмечать или у брата, или с Аллой Бо­рисовной на Истре, как в прошлом году.

- Недавно много писали о вашей ссоре с Ал­лой Борисовной. О том, что она нашла себе нового фаворита. Каково это - находиться в такой системе координат?

- Никак. Это пресса придумала себе какую-то систему координат. Чтобы сейчас что-то опро­вергать, надо начинать издалека. И получится, что я оправдываюсь...

- Еще рассказывали, что вы уехали от Пуга­чёвой. Извините, но...

- А что вы извиняетесь? Другие спрашивают и не извиняются. Только это бред!

- Поделитесь секретом: как вы ищете подар­ки дня Аллы Борисовны?

- У меня есть несколько вариантов. Могу заехать в ювелирный магазин - к знакомому ювелиру, вкусу которого я доверяю. Ну и выберу что нибудъ интересное - кольцо или... {Галкин долго пытается вспомнить слово.) Как это называ­ется? Ну. не бусы. а...

- Колье?

- Да. колье.

- Но чтобы купить кольцо, надо точно знать размер пальца.

- А я знаю. Но я не буду вам его говорить. Еще можно найти что-нибудь антикварное, инте­ресное, потому что здесь я примерно представ­ляю, что нравится Алле Борисовне. Либо выбе­ру что-нибудь для души - совсем неожиданное. В последний раз, когда мы одну дату отмеча­ли - это было в ноябре - я отыскал кучу сирени. Продается, оказывается. Не знал.

- Пугачёва любит сирень?

- А почему нет? Сирень, мне кажется, любят все женщины.

- А ужин при свечах приготовить сможете?

- Господи, а как это?! - взгляд Галкина выдает невероятное потрясение. - Я свечи в торт могу воткнуть, но в готовый. Могу после этого по­мыть посуду. В принципе я, когда мою посуду, медитирую. О чем-то думаю, плейер слушаю. Когда музыка хорошая, могу даже все пере­мыть еще раз.

В это время маленькая племянница Алина под­ходит к Максиму и тянет его за рукав.

- Ох, красавица моя, подожди, - говорит Максим.

- Последний, бестактный вопрос: своих де­тей не хотелось бы?

- Как только, так сразу, - Максим смеется. - Понятия не имею, когда, но с удовольствием. Грязь-то надо заселять. Деревни-то заселять надо