– Максим, когда вы поняли, что эстрада – ваше призвание?

   – Честно говоря, не помню и до сих пор сомневаюсь в этом.

   – А ваш первый сольный концерт помните?

   – Конечно. В июле 2001 года в Витебске проходил международный фестиваль искусств «Славянский базар». Я выступал в Летнем амфитеатре, шёл дождь, защитного козырька для зрителей тогда ещё не было, но, несмотря на непогоду, они тепло принимали меня.

   – В начале вашей артистической деятельности вы выступали вместе с Михаилом Задорновым. Это правда, что он назвал вас своим преемником?

   – Не совсем так. У него была программа под названием «Задорная компания», и Михаил Николаевич пригласил меня участвовать в ней. Мы дружим, и я благодарен ему за помощь и поддержку. Когда Ельцин заявил, что у него появился преемник, то и Задорнов объявил меня своим преемником. Разумеется, это была всего лишь эстрадная шутка.

   – Вы пародируете множество политиков, актёров, певцов. А есть ли у вас любимые персонажи пародий?

   – Любимчиков у меня нет, больше нравятся новые лица, которых раньше не изображал.

   – А Жириновский?

   – Владимир Вольфович, безусловно, яркая, неординарная личность, поэтому я с удовольствием пародирую его. (Фрагмент из выступления Максима Галкина. Пришёл Жириновский в Думу в рейтузах. Ему сделали замечание, негоже заместителю председателя Государственной думы появляться в таком виде. «А пошли вы подальше, – сказал Жириновский, – мне так ходить разрешила английская королева. Недавно я был с делегацией в Букингемском дворце и тоже расхаживал там в рейтузах. А королева увидела меня и говорит: вы так лучше в вашей Думе ходите!»)

   – Если бы вам довелось присутствовать на концерте Галкина в качестве зрителя, что бы вам не понравилось?

   – Сложно сказать. Я человек достаточно самокритичный, и хотя на моих концертах как зритель присутствовать не могу, но аудиозапись своих выступлений прослушиваю. Что-то мне нравится, а что-то потом исправляю.

   – Какие чувства вы испытываете, когда видите себя на телеэкране?

   – Чувство глубоко удовлетворения. (Смеётся.) Я не очень люблю смотреть на себя по телевизору, так как невольно начинаю анализировать, не допустил ли где-то ошибку. Но вынуждаю себя это делать. Не потому, что всегда недоволен собой (самоуничижение паче гордыни), а просто хочется расти, развиваться, делать какие-то вещи по-другому. Я вижу шероховатости, думаю, как их устранить, это кропотливый процесс, а ведь работать не всегда хочется. (Улыбается.) Бывают такие случаи, когда ситуация близка к идеальной, и я получаю удовольствие от увиденного.

   – Вопрос, который я задаю всем приезжающим в Германию юмористам: существует ли на российском телевидении цензура?

   – Да, существует, причём непонятно, на каком уровне она возникает. Раньше у нас цензура была коммунистическая, теперь – капиталистическая. Людям есть что терять: своё место, деньги и многое другое. Их можно понять. Конечно, мне хотелось бы говорить на телевидении всё, что захочу, но я никогда не занимался жёсткой сатирой. Мне ближе добрый юмор, многозначные остроты. И всё-таки возможность сказать ценна как воздух, даже если ты не всегда воспользуешься ею. Сейчас на ТВ существует самоцензура. Зачем редакторам или руководителям телеканалов рисковать и пропускать шутку, например, про Путина? Хотя исходит это не от Путина, а от его окружения, чиновников, которые считают, что лучше перестраховаться. Нельзя сказать, что в России нет свободы слова, у нас свободный Интернет, свободная «глянцевая» пресса. Издательский дом «КоммерсантЪ» пишет всё что хочет. Однако в развлекательной сфере политический юмор изрядно усечён. Впрочем, я несколько устал от него. Когда 10 лет назад показывал номера, в которых политики спорили и ссорились друг с другом, это было актуально. Сейчас в реальной жизни такое отсутствует. А оппозиции, которая дискутировала с властью, практически нет, значит и тема эта выглядит несколько надуманной. Для политического юмора и сатиры нужна не только свобода слова, но и прецедент, что мы высмеиваем, о чём говорим. Конечно, можно шутить по поводу президентских выборов 2012 года, но это слишком узкая тема.

   – Можно поинтересоваться, почему вы ушли с Первого телеканала?

   – Это было три года тому назад, и точную причину уже не помню, стараюсь не фиксировать отрицательные вещи в своей голове… Мне было неплохо на Первом канале, но в какой-то момент возникло желание что-то поменять. Я вёл замечательную программу «Кто хочет стать миллионером?», но когда делаешь её на протяжении семи лет, она начинает надоедать. Тем более что нужно придерживаться определённого формата и ничего нельзя разнообразить. Многие талантливые люди [работают так же], тот же Леонид Якубович, который многие годы ведёт столь любимое зрителями «Поле чудес», хотел бы что-то изменить в этой передаче, но такой возможности у него нет. Я же в силу своей импульсивности способен на решительные поступки.

   – Недавно прочитал в Википедии, что вы снимаетесь в фильме «Ржевский против Наполеона». Играете главную роль?

   – Впервые слышу о таком фильме, это какая-то «утка». Впрочем, чего обо мне только не пишут.

   – Вы не слишком огорчитесь, если я не буду задавать любимый вопрос журналистов: когда состоится ваша свадьба с Алой Пугачёвой?

   – Ой, не спрашивайте!

   – Вы пели вместе с Аллой Пугачёвой, а спеть вместе с какой-нибудь оперной дивой вам не хотелось? С Монсеррат Кабалье (Montserrat Caball), например?

   – Ну сколько же можно?! Коля спел, Филя спел. Когда я сотрудничал с Первым каналом, то сделал новогоднее шоу, в котором вместе с Марией Гулегиной (Мария Гулегина – выдающаяся оперная певица, сопрано, бывшая солистка Минского оперного театра, с 1987 года выступает за рубежом. – А. О.) спел «Кафешку» – песню, которую мы переделали на оперный манер.

   – В прессе промелькнуло сообщение о завершении строительства вашего замка в Подмосковье. Вы уже составили список гостей, которых пригласите на новоселье?

   – Промелькнуло?! Это не то слово. Я, конечно, предполагал, что такое событие вызовет интерес, но чтоб настолько! А по поводу списка не беспокойтесь, я вышлю вам его по факсу. (Смеётся.)

   – Фотографии вашего замка впечатляют, знающие люди даже сравнивают его со знаменитым замком Нойшванштайн, который в окрестностях Мюнхена построил баварский король Людвиг II. Единственное, что вам теперь не хватает, – это принцессы. Понятно, что в России с ними дефицит, но, может быть, стоит подыскать её за границей, тем более что подобные прецеденты в истории России уже случались?

   – Зачем же? Я не хочу принцессу, у меня уже есть королева – Алла Пугачёва! Кстати, фотографии замка я никому не давал, это журналисты наснимали, а в последний раз они вообще ко мне на участок влезли.

   – Ох уж эти журналисты! Насколько я знаю, они уже облетели ваши владения на вертолёте, запускали авиамодель с фотоаппаратом для съёмок. А что вы намерены предпринять, если американцы запустят спутник-шпион для передачи секретной информации о замке прямиком в ЦРУ?

   – Оно им надо! Разведку больше интересуют дома наших руководителей, так что происков ЦРУ я не опасаюсь.

   – Судя по вашим интервью, вы весьма терпимо относитесь к папарацци и даже не стремитесь разбить им фотокамеру. Вам нечего скрывать?

   – У каждого свой хлеб. Я отношусь к ним, как к данности, как к природному катаклизму, с которым ничего нельзя поделать.

   – В программе «За кулисами» на «Радио Алла» вы сказали, что вам нравится Германия. Чем, если не секрет?

   – Отец у меня был военный, и часть моего детства прошла в Германии. Она такая аккуратная, вымытая, чистая. Немецкая архитектура, особенно старинная, замечательная. Ну, нравится мне эта страна и всё.

   – Говорят, что любовь и деньги – самые мощные допинги, известные человечеству. Вы подвержены этим страстям?

   – Помните фильм «Здравствуйте, я ваша тётя!»? Там Александр Калягин поёт песню на слова Роберта Бернса: «Любовь и бедность навсегда меня поймали в сети. Но мне и бедность не беда, не будь любви на свете». Конечно, любовь и деньги – это замечательно, но не думаю, что они являются главными стимулами в жизни. Жизнь и сама по себе прекрасная вещь!

   – Приходилось ли вам пользоваться своей популярностью?

   – Популярность и известность уже неотделимы от меня, поэтому непроизвольно случается ими пользоваться. Но вот сейчас я пришёл к вам как простой человек (улыбается) и отвечаю на все вопросы.

   – А жертвовать чем-то ради успеха?

   – Успех – вещь проходящая, он является следствием работы, я ведь занимаюсь любимым делом. Жертвовать в основном приходится временем, встречами с близкими. Но у меня есть чувство ответственности и обязательства перед другими людьми, которые я не могу нарушать, поэтому и жизнь моя насыщенная и напряжённая.

   Редакция благодарит Александра Кнопа за содействие в организации интервью