— Максим, вы не получили «ТЭФИ» (что, честно говоря, нисколько не умаляет достоинств вашей работы), зато в честь 75-летия телевидения награждены орденом Друж­бы. Поздравляю вас!

— Спасибо. Кстати, этой награды также удостоены Арина  Ша­рапова, Катя Андреева... Орден — это замечательно! Я не люблю званий: не хочу быть ни заслуженным, ни народным артистом. Этот пережиток советской эпохи мне не нравится. А вот награ­ды — хорошо. Например, пойду в собес, а там: «На каком основа­нии вам давать льготы?». А нате-ка: я — орденоносец. Ведь не зна­ешь, как жизнь может сложиться, а орден уже есть!

— И заслуженно. Планку вашего творчества вы подняли вы­соко и уверенно ее держите на этом уровне. Я очень маю знаю о вашей новой новогодней программе, но думаю, что это ожидаемое обновление восторга...

— В прошлых программах я делал акцент на гостях, а в этой бу­дет больше моих номеров. Подведу итоги года, невзирая на лица. Надеюсь, что получится... Я, вообще, человек, сомневающийся до последнего момента в метаниях: так ли сделал? И очень благодарен Констан­тину Львовичу Эрнсту за то, что он в ме­ня верит. Кстати, в этом году кроме моей программы будет еще и «Первый дома». Там я буду в разных образах. Далее изо­бразил Чарли Чаплина. Получилось очень смешно!

— Чтобы одним махом разобраться с новогодними проектами, хочу спро­сить вот еще о чем. Недавно закончи­лись съемки «Новых песен о главном» (концерт должен выйти в эфир в первых числах января. — Ред.), где в конферан­се вас обольщали Марина Александро­ва, Татьяна Арно и Анна Седакова. Трудно было отдать предпочтение ко­му-нибудь из них?

— Ну, это же была игра своего рода... Все три были хороши: красивые, декольтированные, сексуальные... и при этом еще должны были думать над текстом. Поэтому иногда выходило что-то одно. Хотя, по-мо­ему, интрига получилась. Поскольку я за своей сексуальностью не следил, то мне было легче шутить. Посмотрим, как это все будет смотреться по телевизору...

— Однажды я был на записи програм­мы «Кто хочет стать миллионером?» и не могу не отметить доброжела­тельную атмосферу в студии. Люди, которые вместе с вами делают эту пе­редачу, наверное, заслуживают доб­рого слова?

— Безусловно! Там работает замечатель­ная команда, собранная продюсером программы Сергеем Николаевичем Кордо. Талантливый режиссер Татьяна Дмитракова, талантливые редакторы. У нас такой коллектив, что мы постоянно ве­селимся, изредка вспоминая, что надо идти писать передачу...

— А есть ли надежда увидеть в этой программе Аллу Борисовну?

— Есть. Она все примеривается. Мы ду­маем вот как: если она сядет напротив ме­ня, то все будут думать, что я ей подсказы­ваю... Если нас чуть не поженили тут!.. Получится, что сидят такие два полуже­натых человека, тили-тили-тесто, «баб­ки» делят... Так что осторожность Аллы Борисовны вполне можно объяснить.

— Максим, сейчас многие наши знаме­нитости пробуют себя в разных ипостасях. Одни запели, другие танцуют на паркете, третьи встали на коньки... Вы, кстати, держитесь на коньках?

— Нет, вообще не умею. Вот если бы был проект «Звезды на горных лыжах»... Хотя, честно говоря, я даже забыл, когда послед­ний раз-то... Кажется, почти год назад. Да, когда в январе во Францию ездил...

— Отдыхать удается так редко?

— В принципе, я не жалуюсь на свой темп жизни. Считаю, что он вполне щадящий, потому что я все-таки сам себе хозяин и стараюсь себя загружать по мере необ­ходимости. И рабочим графиком мои пе­ремещения не назовешь. Это какой-то сумбур. Броуновское движение. Для меня фраза «понедельник — день тяжелый» во­обще не актуальна. Все наоборот.

— С каким из афоризмов вы согласи­тесь больше: «Чтобы подкова при­несла удачу, надо вкалывать как ло­шадь» или «Чтобы жизнь шла как по нотам, надо им­провизировать»?

 — Я бы их соеди­нил: «Чтобы жизнь шла как по нотам, надо вкалывать и импровизи­ровать как лошадь»! Вот взять, к примеру, «Новые песни о главном». В этом концерте 62 исполнителя. Конечно, напи­сан сценарий, но невозможно удачно «обшутить» такое коли­чество выступающих. А в зале 6 тысяч зрителей. И они купи­ли билеты, чтобы увидеть шоу. И я должен как-то развлекать народ. Вот и приходится им­провизировать как лошадь в самом прямом смысле этого слова! Например, вышла Ло­лита... Сначала она сообщила со сцены: «Моя подруга... Боря Моисеев», потом переключи­лась на Диму Билана, сказав, что она бы могла его родить.

Спела песню, упала на колени перед Биланом, тот тоже встал на колени. Так они вместе на коленях песню и закончили. Я им сказал: «Дети мои, встаньте с колен! Вы замечательный дуэт». И тут же приду­малось название этого дуэта — «Лобби». Лола и Билан... В каком сценарии такое можно предусмотреть?

— Говорят, что любое решение надо принимать в течение трех вдохов. Как это происходит у вас?

— Обычно даже и одного не делаю: хлобысь — и принял! Но потом могу поме­нять... Что касается работы, то мне вооб­ще свойственно сомневаться. Снимать передачу, не снимать? Ехать на гастроли, не ехать?.. Что же касается жизни, то тут все проще. Строить дом? Строить! Все! Вещь какая-то понравилась в магазине — взял без всяких примерок. Неважно, что потом она оказывается мне не по размеру... Подарки на дни рождения я так же покупаю. Пришел. Увидел. И купил!

— Про стройку — это правда?

— Да, я решил построить большой дом. Если есть такая возможность, то почему бы и нет? Жванецкий о своем доме в Одессе сказал: «Каждый кирпичик — это чей-то аплодисмент». Сейчас все думают: куда вкладывать деньги — в доллары или в евро? А я говорю: «Мне все равно». Я каждый день все обращаю в камень (смеется).

— Что вам легче перечислить: те страны, в которых вы были или в которых еще не были?

— Наверное, в которых был. Я вообще любитель путешествий. Побывал почти во всех странах СНГ за некоторым исключением. В Израиле, Германии, Америке, Канаде, Австралии, Новой Зеландии... Это с концертами. А Европу объездил, просто путешествуя. Словом, бывал, бывал...

— У Игоря Губермана есть такое четве­ростишие:

«Когда устал и жить не хочешь,

Полезно вспомнить в гневе белом,

Что есть такие дни и ночи,

Что жизнь оправдывают в целом»...

— Очень правильное четверостишие. Вы знаете, у меня вообще одна из самых главных заповедей такая: «Не гневи Бо­га!». Каждый раз, когда я начинаю думать о том, что это не так и то не эдак, я осе­каю себя мыслью: а как же люди, кото­рым сейчас еще хуже, чем мне? И пони­маю, что мне во многом повезло, и нет по­вода для уныния. Я вообще стараюсь, как можно реже жаловаться на жизнь.

— Максим, вас приятно было видеть в качестве зрителя на вечере Михаила Жванецкого и совершенно неожидан­но — в передаче Виктора Ерофеева «Апокриф»...

— Мы общаемся с Михаилом Михайло­вичем. Он потрясающий импровизатор. Однажды он сказал: «Галкин, ты один из немногих, кто меня радует. Ты смешной, несмотря на тексты».

А на мое предложение написать что-нибудь для меня — отказал: «Для тебя я писать никогда не буду, пото­му что не узнаю, чей был успех — мой или твой». Что касается «Апок­рифа», то я туда пошел, потому что речь шла о филологии, а эта сфера мне близка. Помню, что я еще не все сказал...

— Кстати, насчет филологии: как вы ловко по одной фразе определи­ли перевод «Фауста» Пастернаком в передаче «На ночь глядя»!..

— Мне интересно другое: почему Бори Берман решил мне устроить такой экза­мен? Определить, где, чей перевод для ме­ня просто, потому что я «копал» эту тему. (Название диссертации, которой занимал­ся Максим, звучит так: «Соотношение сти­листических систем оригинального и пе­реводного текстов». — Ред.) Естественно, я знаю, что перевод «Фауста» Гете Никола­ем Холодковским ближе к оригиналу... А Пастернак перевел с «бациллой» собственной поэзии... Это уже не «Фауст» Гете. Кстати, я тут в концертах стал цитировать Гете в ориги­нале. Вы знаете, настолько это звучащий текст по-немецки! Мефистофель говорит по-немецки так, что просто змея шипит. Впрочем, это отдельная тема...

 — Тогда давайте о литературе в целом. Максим, вы сейчас находитесь на вер­шине телеолимпа, обитатели которого делятся на тех, о ком написали, и тех, кто сам написал. А что же вы?

— Алла, кстати, не написала книги. А уж, на каких она высотах... А так — да, все на­ши ребята крапают и крапают: Робик Уильямс, Дэвид Бэкхем, Андрюха Мала­хов. Что он там про блондинок написал? Нет, предложения от издательств есть, но... Так, как хочется, не напишешь. А как не хочется — зачем писать? Вокруг много смешного и веселого, но не все нужно выставлять напоказ. Я хочу найти какую-то золотую середину, чтобы напи­сать и весело, и правду. Просто биогра­фию писать не хочется.

— У каждого есть моменты в жизни, ко­торые потом откладываются на полочку памяти под названием «Незабываемое»...

— Ну, это, скорее всего, какие-то момен­ты семейного счастья, то, что связано с родителями. Наверное, у всех так...

— Вы не интересовались, почему вас Максимом назвали?

— Это брат предложил! У нас в семье как все происходит? Вот, например, моим племянникам — Никите и Алине — имена давали следующим образом: берется

книжка с русскими именами и все,  что не подходит, вычеркивается. Остается три имени, которые и об­суждаются. К тому же обязательно нужно, чтобы имя сочеталось с от­чеством и фамилией. Ну, согласи­тесь, странно звучит: Ядвига Иванов­на! У нас с этим все нормально: Али­на Дмитриевна Галкина. Максим  Александрович Галкин. Мне повезло с именем и фамилией. Смот­рите: Гал-кин. Рай-кин. Чап-лин. Везде: а — и, а — и. Скромно, но со вкусом!..

— Закончу наш разговор одной фразой Михаила Жванецкого: Когда я выхожу на сцену, я по­лучаю любовь, но отдаю жизнь». Я вам желаю долгой—долгой жизни на радость всем нам, а уж любовью мы вас окружим!

— Большое спасибо!